В ожидании Большой волны - Саша Южный Страница 47

Холл прошёл в свой кабинет, принёс договор с Луи и Дюпоном и, медленно разорвав его пополам, бросил в урну.

– Воров не потерплю! Вон отсюда! Я не вызвал полицию только потому, что ты сам признался и не подставил Жозефа. Первый раз вижу у негодяя проблеск благородства.

Они молча прошли по улице чуть ли не квартал, прежде чем Дюпон произнёс:

– Я не брал шляпку.

– Выходит, её украл кто-то из тех двоих. Либо Жозеф, либо Сол, – сказал Луи.

Дюпон пожал плечами.

– Не знаю. Я точно не брал.

– И тебя не интересует кто?

– Абсолютно! Возможно, они оба в сговоре.

– Выходит, ты спас старика от позора. Взял вину на себя. Ты совершил благородный поступок! Но почему? Ты же мог пострадать сам. Честно говоря, Эже, я от тебя такого не ожидал.

– Я сделал это автоматически. Стало жаль старика.

– А нас? Мы остались без работы и с дурной репутацией.

– Посмотрим! – как-то непонятно произнёс Дюпон.

Луи окинул улицу взглядом. Жизнь по-прежнему текла мимо, сверкая огнями, витринами, улыбками женщин и гремя музыкой. И ещё вчера Луи чувствовал себя её частицей, а теперь его словно швырнули за борт.

Луи взглянул на Дюпона. На черноугольной роже компаньона играла улыбка.

– Чему ты улыбаешься, Эже? Нас выперли, как двух грязных жуликов. А ведь всё шло так хорошо. Мы жили в отдельных номерах. Мы неплохо зарабатывали, занимаясь тем, за чем сюда приехали – музыкой. Я чувствовал себя человеком. Что тебе ещё надо?

– Эх, Луи, ты простачок. Это всё, что ты хотел от жизни? Да разве это жизнь!

– Да! Нас уважали, у нас была репутация, а теперь всё полетело к чёрту. На нашей шикарной жизни можно поставить крест. Теперь наше место – улица. Среди музыкантов, которых не берут даже в задрипанную пивную.

– Шикарная жизнь, – Дюпон усмехнулся. – Глупости!

– А что тогда, по-твоему, жизнь?

– Жизнь? Хм, – Дюпон на мгновение задумался. – Во всяком случае я представлял её немного по-другому: это накрахмаленные простыни, шёлковое белье, вечер на террасе собственной квартиры, ты сидишь с хорошенькой блондинкой и смотришь сверху на море огней, что раскинул перед тобой город, а ещё лучше на океан, на тонущее в нём солнце. На Гаити я видел закат каждый день. Я видел этот долбаный океан с утра до ночи, но только смотрел на него из окна жалкой конуры, провонявшей запахом древесного угля и смолы. И потому океан и закат как-то не сочетались со словом «Жизнь». Ведь Жизнь – это не для всех. А у нас на океан мог смотреть каждый остолоп.

Дюпон задумчиво замолчал, вздохнул и достал из кармана сигару.

– Это вкратце. Я не поэт, Луи, чтобы двумя фразами обрисовать весь процесс. Я просто обозначил тебе цель.

– Несбыточную! У нас было всё. А теперь нам нечем будет заплатить за квартиру. Мы не получили деньги. Мы бы могли снять жильё и попроще и скопить немного денег.

– Если всю жизнь кроить на мечту и жить в каких-то конурах, то и вспомнить будет не о чем, – Дюпон откусил у сигары кончик, плюнул им в урну, стоящую в паре метров от них, попал и чиркнул зажигалкой. Выпустив клуб дыма, он снова улыбнулся. – Не горюй, Эже. Если ты не заметил, наша слава уже заползла за границы Французского квартала. Так что скоро мы будем получать в два раза больше. Забудь ты про этот трактир мистера Джорджа.

– Да кто нас теперь возьмёт?