Веронская насмешница - Кристина Додд Страница 4

— Рози, ты напортачила.

— Знаю, только не понимаю, как именно.

Она уселась со мной рядом.

— Слышала же, у мужчин есть поговорка «Ночью все кошки серы»? Они так говорят и ухмыляются.

— Ну да. – Я не поняла, к чему она ведет.

— Я не знала, что это значит, и спросила у мамы. Все говорят, что ты, Рози, самая умная. Неужели до тебя не доходит?

Я призадумалась.

— По-твоему, Лисандр считал, что, несмотря на мою неопытность, я должна была отличить своего Единственного и Неповторимого от мошенника-князя? – Я еще подумала. – Лисандр был оскорблен.

— Да.

— Ну я и дурища! Передаю тебе свою корону. Это ты – самая умная.

Она сунула палец в дырку на платье и очень мрачным тоном изрекла:

— Нянюшка станет на меня орать. Будет твердить, что мне двенадцать лет, и что мама вышла за папу в тринадцать, и что я должна перестать развлекаться.

Мне и самой доводилось выслушивать такие лекции. Их читали мне год за годом.

— С этим я разберусь, я ведь у тебя в долгу за объяснения. Нянюшке незачем что-то знать.

— Спасибо, Розалина. – София болтала ногами. – Ты до сих пор на всех злишься?

— Сестричка, я злюсь не на всех. Я злюсь на себя за то, что была такой легкомысленной, и… – мне вспомнилось, как Лисандр говорил о мужчинах, которые надо мной смеялись, – я… унижена.

— Почему?

— Мне придется выйти за подесту[1] Вероны, князя Эскала-младшего из дома Леонарди, поскольку он решил, что хочет жену и я отлично подойду на эту роль благодаря своим организационным способностям, целомудренности и красивым tette[2].

— Это он так сказал? – даже София пришла в ужас.

— Смысл был именно такой. После того как… как он…

— Обесчестил тебя?

— Нет, он меня не обесчестил. Всего-то и было несколько поцелуев.

— Ой. Просто я сидела на дубе возле стены и слышала, как донна Луче и донна Пердита беседуют на улице. Они говорили, что он тебя обесчестил.

— Они всегда были кошмарными соседками. – Мне не хотелось этого знать, но спросить все равно пришлось: – Их это радовало?

— Ну да, вроде того. Они ухмылялись и хихикали. – На лице Софии появилась тревожная улыбка. – Знаешь этих мерзких червяков, которые опутывают деревья своими нитями и объедают листву?

Я подняла глаза к белым нитям на концах веток.

— Да. Садовник пытался их истребить, но потом сказал, что это настоящее нашествие и нам придется дождаться зимы, чтобы расправиться с ними.

— Я швырнула в этих дам ветку, которая вся была в червяках и их нитках.

Отсмеявшись, я спросила:

— Они тебя видели?

Сестренка с усмешкой покачала головой:

— Они завопили и сами стали извиваться не хуже червяков.

Я обняла ее.

— Я люблю тебя, и далеко не только за это.

— Но князя ты ведь не любишь?

— Нет. Совершенно! Не говоря даже о том, что Лисандр – мой единственный и неповторимый и я никогда не полюблю другого, вспомни разговоры об организационных способностях, целомудренности и красивом бюсте! Чокнуться можно, как романтично, да?

— Нет. – Может, София и настоящий сорванец, но про романтику все понимает правильно. Будучи дочерью Ромео и Джульетты, от этого никуда не деться.

— Вот и я так считаю. – Суть в том, что вчера под видом заключения помолвки речь шла о coup d’état[3]. Или под видом разговоров о coup d’état обсуждали помолвку, кто их поймет.

Сестра взяла меня за руку.