Веронская насмешница - Кристина Додд Страница 36

Казалось, он так и кланялся бы бесконечно, но нонна Урсула рявкнула:

— Садись уже, Барнадин, ты нас утомил.

Кэл нахмурился.

— Барнадин, ты не привел своего протеже?

— На самом деле, привел, но он стесняется. Стоит в парадной галерее.

— Вели ему зайти, чтобы я мог с ним поздороваться.

Барнадин поспешно вернулся ко входу и замахал рукой, а потом ввел в трапезную парня.

— Это брат Камилло, мой друг и настоящее благословение для нашей семьи.

Мы увидели серьезного францисканского монашка, не достигшего, пожалуй, даже двадцати лет. При виде брата Лоренцо он расплылся в улыбке.

Брат Лоренцо неторопливо поднялся на ноги и зашагал вокруг стола, чтобы приветствовать юношу. Они обнялись, а потом старший монах развернул младшего лицом к присутствующим.

— Этот молодой человек весьма благочестив, отлично показал себя в служении недужным и бедным и к тому же, когда в настроении, способен порадовать и добрым словом, и остроумием.

Все забормотали приветствия и просияли, глядя на брата Камилло, ведь он был одной из тех благословенных личностей, от улыбки которых весь мир наполняется радостью.

Мне известно, что на человека в монашеском облачении нельзя смотреть греховным мирским взглядом, но у этого юноши была благородная внешность, не испорченная никакими хворями, волевые черты лица, большие глаза и мужественная фигура, которой явно пошли на пользу долгие молитвы, передвижение пешком и труд.

Кэл пригласил его сесть, а папа скомандовал:

— Томмазо, налей винца доброму монаху и Барнадину, чтобы они могли присоединиться к нашему празднеству.

Брат Камилло принял кубок, пригубил его и похвалил вкус.

Барнадин осушил свой кубок до дна и передал обратно, чтобы ему налили еще.

Кэл не стал больше ждать и ответил на папин тост.

— Дом Леонарди приветствует союз с домом Монтекки, и…

Барнадин вскочил.

— У меня тоже есть тост.

Момент был ужасным, более того, мерзким. Все замерли в ожидании пьяной речи и гадали, окажется она оскорбительной для всех присутствующих или лишь для самого оратора. К счастью, Барнадин оказался на высоте:

— Давайте поднимем тост за Верону, которая заставляет биться в унисон наши обожающие ее сердца, чьи стены окружают величайший, самый процветающий и самый прекрасный город под этим Божьим небом!

Этим тостом он себя реабилитировал, и все в порыве благодарности и энтузиазма стали восклицать: «Выпьем за это!» и «Ура!». На ноги поднялся брат Камилло.

— Позволено ли мне будет благословить этот союз, моля Господа Иисуса ниспослать прочный мир и процветание семьям, церквям и благим начинаниям Вероны?

Кэл и папа дали согласие, после чего брат Камилло прочел короткую искреннюю молитву, и все снова выпили. Брат Лоренцо последовал его примеру и тоже помолился, особо попросив Бога благословить наш союз многочадием. Мы выпили еще, и мне захотелось выть в голос от разнообразных ожиданий, возлагаемых на меня и в особенности на мои чресла.

— После стольких святых молитв этот союз не может стать неудачным, – провозгласил Барнадин, поливая вином из кубка свой жилет.

— Не говори так! – велел папа.

Среди Монтекки поднялся неодобрительный ропот, ведь в моей семье побаивались сглаза. Нонна Урсула, похоже, тоже придерживалась старых суеверий, потому что плюнула мне на макушку.