Веронская насмешница - Кристина Додд Страница 30

Впервые за все время я увидела на лице князя Эскала настоящую улыбку. Пусть странноватую и кривоватую, будто он искренне сомневался в своей способности управляться с собственными губами, но все же…

— Я раньше с ними не встречалась, – добавила я. – С призраками. И теперь гадаю, зачем ко мне решил явиться не кто иной, как ваш отец. Он, знаете ли, несносен.

Князь Эскал сцепил руки за спиной и медленно зашагал вперед. Я последовала за ним. Я чувствовала его смятение; вообще говоря, его почувствовала бы любая женщина, у которой не отключилась хотя бы половина нормальных инстинктов, но, в отличие от остальных дам, я обычно больше нацелена на результат.

— Вы твердо решили этим заняться? Будете расследовать убийство моего отца?

— Мой князь, если бы не случайность, из-за которой вы наткнулись на меня во время разговора с вашим батюшкой, то никогда бы не узнали о нашей беседе. Я же понимаю, каким безумием это попахивает. – Я шла чуть позади него. – Уверяю, у меня нет намерений браться за такое расследование. Если убийца прежнего подесты до сих пор живет и здравствует в Вероне, – я кивнула, вспомнив, что убитый князь в этом уверен, – то он или она все эти годы не теряет готовности убивать и скрываться. Так что это опасная авантюра.

— Вот именно! – обернулся ко мне князь Эскал, явно порадовавшись моему здравомыслию. – Значит, вы в нее не полезете?

— Пока ваш батюшка не согласится на мои условия, нет.

— И что же это за условия?

— Мои условия. Раз уж, судя по всему, лишь я одна могу его видеть и слышать, то, значит, держу его за жабры. – Я торжествующе вернула князю идиому, которую он произнес, делая мне так называемое предложение, и которую я сперва не поняла.

— Мой отец был человеком старомодным. Ему бы ни в коем случае не понравилась женщина независимая, упрямая и безапелляционная, как вы. Маменька была нежной благородной дамой, любила его, просто обожала. Так же, как он любил и обожал ее.

Я кивнула.

— Точно так он и сказал, даже его суровое лицо смягчилось, когда он произнес имя жены. Я хорошо ее помню. Они с моей мамой так хохотали… Что такое?

Физиономия Кэла стала непроницаемой, как на дипломатических переговорах.

— Многие полагают, что, если они упомянут о связях с домом Леонарди, их влияние возрастет. Уверяю, вашей маменьке незачем прибегать к таким уловкам. Я уже связал себя с домом Монтекки. – И он двинулся дальше.

Я обеими руками вцепилась сзади в нижний край его камзола. От неожиданного рывка князя качнуло назад.

— Если жизнь вам дорога, никогда больше не смейте таким образом говорить о моей матери. Никогда! – Я нацелила указательный палец прямо ему в лицо. – Не смейте говорить о ней в таких выражениях нигде и ни с кем. Даже думать так не смейте! – Мой палец дрожал от гнева. – У вас хватает бесстыдства воображать, что Монтекки нуждаются в связях с родом Леонарди, чтобы стать более влиятельными? Да вам вообще известно, кто мы такие? Знаете ли вы цену нашим поместьям и землям, винам и виноградникам, золотым монетам, фамильным корням – и нашей вам преданности? – Я вскинула вверх обе руки, будто отшвыривая прочь и его самого, и влияние семьи Леонарди. – Все мое детство госпожа Джульетта и ваша мать были лучшими подругами. Как и все ваше детство, князь Эскал! Не будь вы таким самодовольным, надутым княжонком, заносчивым сопляком, тоже знали бы об этом!