В ожидании Большой волны - Саша Южный Страница 29

Луи же ничего оригинального в двух фигурах, мужской и женской, шествующих в обнимочку, да ещё с вёдрами в руках, не находил – был слишком юн, чтобы постигнуть некоторые грани жизненных коллизий.

А история была такова: в шестьдесят втором году, летом, в самую жару город по какой-то причине (сейчас уже мало кто помнит, в чём там было дело) остался без газировки. Никакой колы, пепси или иной шипучки. И в этот же день в город приехала певичка: джаз, блюз, спиричуэл. Для городка, не избалованного вниманием такого рода, это было событием. Певичка была весьма хороша собой, но имела один бзик: из холодных напитков ничего кроме колы не пила. Бедняжке нечем было утолить жажду. Местный богач Джез Лукул решил компенсировать этот недостаток шампанским, а заодно и произвести впечатление. Уж больно певичка понравилась Джезу. Но один отчаянный парнишка, которого звали Люк, тоже видел певичку, и она ему тоже очень понравилась. И тогда он выкатил из ангара старый отцовский биплан, летавший ещё в тридцатых, и, рискуя разбиться, поднял его в воздух. Пока Джез в своём саду наполнял ванну шампанским, Люк, рискуя свернуть себе шею, слетал в соседний город и вернулся с колой.

Певичка проигнорировала приглашение Джеза и предпочла ванну с «Вдовой Клико» двум герметичным вёдрам-термосам с колой, которые вынес из самолета, севшего прямо перед окнами отеля, пилот.

Город, впавший от зноя в депрессию, встрепенулся. в нём давно уже не было никаких интриг. Но конец истории оказался тривиальным и неинтересным – вместо того, чтобы принять вызов и продолжать бороться, Лукул пригласил в сад друзей, и они стали пить прямо из ванны и в конце концов упились, как поросята. Но шампанского оставалось ещё много, и тогда Лукул, чтобы оно не пропало даром, лег в него и уснул – каков городок, таковы и люди.

А Люк за те три дня, пока певичка пела, привёл самолет в боевую готовность и улетел вместе с ней, как принято говорить, в закат. И больше никогда не возвращался. Но все верили, что такой отчаянный парень, как Люк, нигде не пропадёт. И однажды навестит их. Жителей городка так растрогала эта история, что они поставили Люку и Певичке памятник – две фигуры из металла – у каждой по ведру в руках – обнявшись, идут к заходящему солнцу. О памятнике говорили по-разному: одни, что он символизирует счастье без богатства, другие – что он напоминает о храбрости пилота, поднявшего в воздух натуральный гроб на крыльях, не летавший двадцать лет… Но несомненно было одно: памятник навсегда остался самым романтичным местом в городе. А внизу, на постаменте, где стояли фигуры Люка и Певички, было выведено золотыми буквами: «Жизнь без «Вдовы Клико»».

Львиную долю средств на памятник выделил Пип Контуженный.

Это был красивый жест – отвалить на памятник уйму денег. Но Пип не жалел о них. Его тоска была другого характера. Он понимал, что никогда не сможет поступить так, как Люк. Не потому что трус, а просто жизнь не предоставит ему подходящего случая. И деньги здесь не спасут. Но теперь, по крайней мере, когда будут рассказывать историю памятника, то наверняка будут упоминать и его, Пипа.

Он обогатился то ли на червях, то ли на рачках. Они были такими мелкими, что определить невозможно, и водились в заболоченном озерце недалеко от города. Аквариумы с экзотическими рыбками были не у одного Пипа, но идея кормить их простейшими организмами из болота пришла в голову только ему. Более того, он решил засушить их на зиму, чтобы не тратиться. К концу весны, когда рачков расплодилось в болоте неимоверное количество, у Пипа сушёного корма осталась большая жестяная банка. Он отнёс её в зоомагазин и неожиданно для себя продал по вполне приличной цене. К концу лета он снабжал кормом для рыбок два магазина в своём городке и ещё пять в ближайших. Через два года, сколотив на странном бизнесе неплохой капитал, Пип решил, что пора выходить из тени. Он прикупил подержанный белый» Кадиллак», белый костюм и выехал в свет. Кататься без цели по полупустым улицам ему быстро надоело, и он решил пройтись, а заодно продемонстрировать местным олухам последний писк моды. Он вышел из машины, аккуратно прикрыл дверь и двинулся по центральной улице. Он не шёл, он плыл по облакам, упиваясь своим триумфом. Некоторые оглядывались. А бесхозный мальчишка, сидя на лавке, открыл бутылку «колы» и загляделся на фигуру Пипа ещё издали. Газировка меж тем свободно лилась из бутылки на асфальт.