Арктическое зло - Джим Чайковски Страница 251

«Парень метит на мое место».

Грей кивнул в ответ.

«Даже не надейся!»

Какое-то движение привлекло его внимание. В глубине церкви отворились двери. Сначала вошли две девочки с цветами – дочери Монка и Кэт. С торжественностью священника во время мессы они двинулись между гостями, разбрасывая цветы из корзинок. Однако на полпути девочки начали бросаться цветами друг в друга, смеясь и хихикая. Все-таки они дошли до конца зала, где их заключили в объятия дядя и тетя.

Затем появились подружки невесты, плывущие в облаках алого шифона, а замыкала шествие Кэт.

— Я самый счастливый мужчина на свете, – шепнул стоящему рядом Грею Монк.

— Тут я мог бы с тобой поспорить, – ответил Пирс, увидев появившуюся в зале Сейхан.

Встретивший ее Пейнтер протянул руку. Сейхан изящно положила руку ему на локоть. Она была одета в пурпур, фата и шлейф из белоснежных кружев. Обтягивающий лиф из черной кожи подчеркивал каждый изгиб ее тела.

Раскрыв рот, Грей смотрел, как Сейхан с львиным изяществом идет по проходу. Когда они впервые встретились, она была в мотоциклетной коже. Пирс по достоинству оценил это напоминание о прошлом, о годовщине их знакомства, когда первая встреча переросла в свирепую перестрелку.

Грей мысленно дал себе слово не позволить этой страсти никогда увянуть.

Дойдя до конца прохода, Пейнтер отступил в сторону, предоставляя Сейхан сделать последние несколько шагов к алтарю одной. Обернувшись, та пожала директору «Сигмы» руку, не пытаясь его задержать, а выражая свою признательность.

Воспользовавшись моментом, Ковальски склонился к Грею и шепнул ему на ухо:

— Последний шанс, приятель. Ты точно хочешь жениться? Уверен, что это мудрый шаг?

В словах великана Грей уловил отголоски своих собственных размышлений.

Сейхан поднялась к нему, и он взял ее руку.

«Мудрый или нет…»

Ему было все равно, и он широко улыбнулся.

«И к черту осторожность!»

Грей вопросительно заглянул Сейхан в глаза.

«Давай выбросим осторожность на помойку!»

Эпилог

Начало осени

Отец Бейли сидел в уютном мягком кресле в квартире, выходящей на Папский университет Святого Креста. В камине светились догорающие угли, сдерживая вечернюю прохладу – первый поцелуй грядущей зимы.

Тепло облегчало боль, поселившуюся глубоко в кости. Вокруг стояли книжные шкафы с пыльными томами. На коленях у Бейли лежала раскрытая книга. Он собрался было перевернуть страницу, однако у него не было для этого указательного пальца. Священник поморщился, недовольный предательством собственного тела, его упорным нежеланием признать потерю.

Бейли стиснул в кулак три оставшихся пальца. На левой руке у него также недоставало одного пальца – среднего. Однако это увечье еще не было самым страшным. Священник поднес руку к правому глазу – точнее, к тому месту, где тот когда-то был. Глазница была залеплена пластырем. Бейли до сих пор привыкал к тому, как отсутствие одного глаза сказалось на восприятии глубины. Теперь у него возникали проблемы даже с тем, чтобы подниматься по лестнице.

И трость тут мало чем помогала. Однако Бейли все равно был вынужден пользоваться ею, поскольку левая лодыжка заживала плохо и нужно было делать новую операцию.

«Но с этим можно подождать».

Прошло много времени, прежде чем Бейли восстановился в достаточной степени, чтобы самостоятельно подняться в эту квартиру. Из прихожей донесся скрип дверной ручки. Бейли выпрямился в кресле. Входная дверь открылась, щелкнул выключатель, затем последовали звуки шагов, сопровождаемые негромким свистящим дыханием. У порога шаги замешкались, выражая тревогу, беспокойство.