Башня Авалона - Майк Омер,К. Н. Кроуфорд Страница 22

— Меня зовут Ния. Приятно познакомиться. Ты командуешь таким великолепным кораблем…

Рафаэль хмуро кивает и молчит, давая понять, как сильно он меня ненавидит… Приятель, у меня для тебя новость: это взаимно.

Я быстро отказываюсь от намерения очаровать его. В Рафаэле есть что-то такое, от чего по коже бегут мурашки, а ноздри раздуваются.

Сажусь напротив за стол, держась за живот:

— Что ж, не ожидала встретить здесь принца Бордоского… – Мой голос вибрирует от сильной неприязни. Я сама в шоке от того, что несу. Обычно я милая.

— Да, я тоже тебя помню. Американка.

Последнее слово – констатация факта или насмешка? Непонятно.

В воздухе между нами лед. Рафаэль наклоняется ко мне через стол. Он так близко, что я вижу, как серебристые радужки глаз, обрамленных длинными черными ресницами, по краям переходят в ярко-голубые. Интересно, Вивиан – его девушка? Они хорошо подходят друг другу: красивая внешность и невыносимый характер.

— Я помню тебя. – Выражение его лица непроницаемо. – И твою мать.

Внутренности сжимаются, внезапно мне хочется прыгнуть за борт. Воспоминание о том, как Рафаэль волок мою пьяную маму вверх по лестнице, высовывает свою гнусную башку, и меня тошнит с новой силой.

— Странно, что помнишь.

— Это трудно забыть.

— Ладно. Итак, мы не нравимся друг другу. – Я свирепо смотрю на него. – И, чтобы ты знал, мне обычно нравятся почти все, и я не люблю расстраивать людей. Значит…

— Ты очень сильно меня ненавидишь, понятно. – Он барабанит кончиками пальцев по столу. – Я другого не понимаю: как такая, как ты, смогла провести этих беглецов через город. И зачем вообще тебе о них беспокоиться.

Такая, как ты… Холодная ярость охватывает меня, заставляя стиснуть зубы.

— Я собиралась сказать тебе то же самое. Похоже, ты склонен делать поспешные выводы о малознакомых людях. А это не лучшее качество для капитана, правда? Не говоря уже о том, что это делает тебя никудышным шпионом.

Как же приятно взять и выпустить пар! Так вот из-за чего люди ссорятся… Вот почему напиваются и орут на городских площадях… Теперь я их понимаю.

Рафаэль усаживается в кожаное кресло с высокой спинкой и скрещивает руки:

— Почему бы тебе не рассказать подробно, как ты помогла беглецам добраться сюда? – Судя по его тону, он по-прежнему не верит мне. Ведь на что годятся отбросы – такие, как я?

Занервничав, я вздыхаю:

— Я заказала праздничный торт в ресторане. Заказала лавандовый, но принесли ежевичный…

— Я имею в виду подробности, относящиеся к делу.

— Ладно.

Рафаэль поднимает палец:

— Погоди, ты что – праздновала день рождения в одиночестве?

Я свирепо смотрю на него. Всё верно; помимо всего прочего, я конченая неудачница.

— Да, я поехала в отпуск одна. Хотя это не твое дело…

— Насколько я помню, ты уже давно в отпуске, – бормочет он.

— Так мне рассказывать или нет? – резко спрашиваю я.

Видимо, не стоит сообщать, что накрылся мой шикарный отдых, на который я копила пять лет, питаясь покупными хлопьями. Меня так и подмывает крикнуть Рафаэлю, что из-за того, что он похитил меня, пять лет пошли насмарку. Но я этого не делаю.

— Если хочешь знать, Рафаэль, я увидела этих полуфейри в окно ресторана. Пока догадалась, кто они, кто-то уже начал следить за нами. И я почувствовала себя соучастницей. Вокруг ходили патрули фейри. Беглецы выглядели такими испуганными, а я не выношу, когда люди испуганы… – В памяти всплывают вопли матери: якобы по ее коже ползают насекомые. Я откашливаюсь. – Поэтому я притворилась гидом, а они – моей группой. И привела их на причал.