Бетонное алиби [сборник] - Алексей Макеев,Николай Леонов Страница 201

— Да, освободился, но…

На глаза попался подарочный пакет, который еще утром он получил от Грачевой, но так и не распаковал. Развязав узел, он заглянул внутрь, чтобы исследовать содержимое. В пакете оказался до неприличия дорогой коньяк, два билета на спектакль, а также плитка хорошего шоколада. Поразмыслив немного, он спросил:

— Слушай, Маша, а у тебя разве не семнадцатого ноября спектакль будет? Ты мне еще, если я не ошибся, говорила, что вы как раз репетируете «Вишневый сад»?

По ту сторону телефонной трубки было слышно, как потрескивает масло и кипит чайник. Мария восхитилась:

— А я думала, ты меня тогда не слушал, поэтому и приставать не стала. Ты как раз был очень загружен работой и ходил сам не свой, а оказывается, все не так. Да, семнадцатого как раз буду выступать.

— А мне тут два билета подарили в благодарность, как раз на семнадцатое число, на «Вишневый сад». Пойдем? — рассмеялся полковник.

— Вот тебе на! Может, сдашь их тогда?

Гуров уже хотел было согласиться, но потом ему на глаза попалось красное яблоко, лежавшее поверх стопки бумаг.

— Знаешь, кажется, я знаю, кому их вручу. Есть у меня одна парочка, пусть приобщаются к культуре. Хоть передаривать и нельзя, но тут придется…

— Ладно, дело твое. Домой тебя, как я поняла, в ближайший час можно не ждать …

Отложив билеты, он принялся рассматривать обратную сторону стеклянной тары. «Французский. И выдержка тридцатилетняя… стоит, наверное, как половина моей премии?!» — прикинул полковник.

— Я одному хорошему приятелю обещал недавно, что встречусь с ним. Вот, думаю, сдержать слово. Никольский, инфекционист, помнишь такого? Вот как раз встретимся и разольем душу на два бокала.

— Смутно, но припоминаю. Ладно, хорошо вам провести время! Целую, береги себя.

Попрощавшись с женой, Гуров из любопытства все-таки вбил название коньяка в поисковую строку и, добавив «цена», стал искать имеющуюся информацию.

— Лучше бы не стал узнавать! Нет, мне дарили, конечно, за четырехзначную сумму, припоминаю и за пятизначную, но чтобы столько! Я друг, конечно, хороший, но даже если для себя… как-то уж сильно больно жаба душит.

Выйдя из управления и держа за пазухой коньяк тридцатилетней выдержки, Гуров пошел по едва освещенной фонарями аллее, которую не спеша заметал снег. Пейзаж показался ему необычайно прекрасным, а его постепенно удаляющаяся одинокая фигура, на которую тихо падали белоснежные хлопья, идеально сочеталась с атмосферой. Появилось нестерпимое желание запечатлеть этот фрагмент не только глазами.

Он остановился, достал телефон и, включив камеру, поймал ракурс, а после сфотографировал. Внезапно пришла мысль: а не отправить ли столь замечательный кусочек его личной жизни в социальную сеть, на свою страницу, которую ему создала Маша, и разделить момент со всеми? Глядя на полученный результат, опер удовлетворенно улыбался, восторгаясь красотой кадра.

Убрав телефон в карман, Лев Иванович все-таки решил оставить это мгновение только для себя. Он продолжил свой путь дальше, и снежная пелена скрыла его силуэт…