Веронская насмешница - Кристина Додд Страница 2

В результате от нашей семьи за версту несло мелодрамой, как от барсука – мускусом. Но в отличие от не интересного никому барсука, монологи, обличительные тирады и пафос нашего семейства вот уж больше двадцати лет будоражат всю Верону.

Мне известно это совершенно точно. Не считая первых девяти месяцев, я все время находилась в центре бурлящих страстей, против своей воли, конечно. Я – старшая из детей, и за двадцать лет жизни привыкла избегать типичных для моей семьи ссор, стенаний, безумия страсти и предложений замужества. Мое имя – Рози (сокращение от Розалина). Меня нарекли так в честь бывшей подружки отца, который восхищался ее непорочностью и желал видеть то же качество в своей новорожденной дочери. Мама не раз говорила, что мое имя несет на себе проклятие вечного девичества. Хотя, должна сказать, такой подход слишком уж формальный, на самом-то деле никто меня не проклинал. Я сама цеплялась за свое девичество, проворачивая для этой цели махинации, которые бы вызвали восхищение самого прожженного из наших политиканов.

До сих пор не могу поверить, что я… и князь Вероны… почти…

Так, глубокий вдох, и вернемся к фактам.

У меня пять младших сестер и братишка, а мама опять в положении. При таких до одури романтичных и, надо заметить, плодовитых родителях кому-то приходится демонстрировать практичность и хозяйскую смекалку. Мне хотелось бы, как прежде, претендовать на звание главного прагматика семьи, но… смотрите строки выше.

«Помолвлена не с тем мужчиной». Как звучит! Я могла бы написать драму с таким названием. Или лучше комедию. Кто-то точно посмеялся бы.

Я, Рози Монтекки, которая успешно устроила браки всех, кого родители прочили мне в мужья, причем двоих женила на моих младших сестрах…

И вот теперь, пока я полулежу на скамейке и таращусь в бессердечно веселенькую голубизну неба, до меня вдруг доносится хруст гравия на дорожке.

Кто-то приближается к моему укромному уголку.

Неужели нельзя оставить меня в покое и дать спокойно поразмыслить?

Похоже, нельзя, потому что шаги замирают. Краешком глаза я вижу фигуру мужчины. Хвала небесам, это не князь Эскал, а какой-то молодой блондинчик.

— С чем бы вы ни явились, мне это неинтересно.

Будучи самой старшей сестрой, я наловчилась, когда надо, говорить уничижительным тоном, но этот парень намека не понял.

Я медленно поворачиваю голову, и…

— Лисандр! – Меня подбрасывает на скамейке.

Да, это он. Мой единственный и неповторимый.

Я изо всех сил надеялась, что этот миг не настанет, скажем так, никогда.

Лисандр, как обычно, великолепен, сияет как солнце. Его прямые длинные светло-русые волосы отливают золотом, у него чистая кожа без оспин. Но сегодня полные мягкие губы не улыбаются, как прежде, когда его душа расцветала от одного взгляда в мою сторону, а большие серые глаза смотрят изучающе, будто видят на мне отметину греха.

Вероятно, флюиды осуждения, исходившие от того, кто прежде взирал на меня с благоговением, нежностью и любовью, стали причиной моего неподобающе шутливого замечания:

— Почему ты опоздал?

Он не засмеялся, и моя улыбка увяла.

— Вчера вечером ты должен был прийти сюда, нет? Нянюшка известила бы о нашем свидании синьора Ромео, который застукал бы нас в объятиях друг друга и заставил пожениться. И все сработало идеально, если не считать… где тебя носило?! – Мой вскрик был полон муки.