Сквозь другую ночь - Вадим Панов Страница 2

Удар.

Убийца был хорошо тренирован, тщательно рассчитал траекторию движения, силу удара и свой прыжок. При падении не пострадал, но лёжа в дорожной пыли, сделал вид, что приложился изрядно. И после первого, нецензурного, вскрика продолжил громко стонать, держась обеими руками за правую ногу.

«Остановится или нет?»

За то время, что у него было, убийца не успел составить полноценный психологический портрет жертвы, однако в людях разбирался и знал, что некоторые водители в подобных ситуациях не остановятся, а поспешат уехать. В лучшем случае проверят, жив ли велосипедист: высунутся из окна, посмотрят на лежащего человека и после этого дадут по газам. Такие люди встречаются. Но жертва не уехала. После удара красивый и дорогой внедорожник сразу же остановился, жертва заглушила двигатель, обежала машину – велосипед врезался в правый борт, но близко не подошла, остановилась в шаге от убийцы.

А вот кричать жертва начала ещё на бегу.

— …! Твою …! – И лишь остановившись, перестала ругаться и поинтересовалась: – Всё в порядке? – В голосе проскользнули участливые нотки.

— Да, – проскулил убийца, продолжая разминать ногу. – Больно только.

— А на кой ляд так гнать? Поворот же!

Следующая фраза получилась полностью нецензурной.

Убийца вздохнул и опустил голову.

В эти мгновения ему ни в коем случае нельзя было переигрывать. Жертва сейчас возбуждена, вся на нервах, возможна агрессивная реакция по самому незначительному поводу, поэтому необходимо продемонстрировать растерянность и даже испуг. Вид пострадавшего, слабого и покорного судьбе виновника столкновения, хныкающего то ли от боли, то ли от страха, успокоит жертву. А если и не успокоит, то абсолютно точно покажет, что опасности нет. Обыкновенная авария, случившаяся по обыкновенной глупости.

— Перелом? – хмуро спросила жертва, глядя, как убийца поглаживает ногу.

— Нет… То есть не знаю, но вряд ли. Думаю, просто ушиб. Надеюсь.

— Ну, ну… Подняться можешь?

— Пока посижу.

— Ну, посиди.

А дальше жертва действовала так, словно прочитала придуманный план, согласилась и решила в точности ему следовать.

Убедившись, что убийца жив, судя по всему, не сильно пострадал и угрозы не представляет, жертва повернулась к нему спиной и сделала шаг, чтобы осмотреть полученные автомобилем повреждения. Наступил тот самый момент, ради которого всё затевалось. Момент нанесения фатального удара. Убийца столько раз представлял его, что, наверное, мог бы проделать дальнейшие действия с закрытыми глазами. Быстро огляделся, в последний раз убеждаясь, что дорога пуста, выхватил острейший нож, одним прыжком оказался рядом с жертвой, дважды полоснул ей по ногам, слева направо и тут же – справа налево, отскочил назад и замер в боевой стойке, готовый или отступить, или добить – в зависимости от того, как поведёт себя жертва. А поведёт она себя в зависимости от тяжести ран. И потому сейчас убийцу интересовало одно: получилось ли ударить достаточно сильно и точно? Как выяснилось через несколько секунд – получилось. Двумя резкими взмахами убийца нанёс жертве четыре очень глубоких пореза с внутренней стороны бёдер. Настолько глубоких пореза, что лезвие добралось до артерий и кровь хлынула потоком. Жертва обернулась, попыталась сделать шаг – убийца благоразумно отступил ещё дальше, но на большее жертвы не хватило: раны оказались именно такими, как рассчитывал убийца, и жертва стала быстро терять силы.