Жертва и другие - Алексей Макеев,Николай Леонов Страница 178

Ничего не соображая, она начала одеваться, набрала Ибрагима, попросила приехать, все рассказала. Он примчался через час, сыну Зоя пока звонить не стала. Ее пустили в палату. Муж был весь перебинтован, он спал. Она сидела на краешке его кровати, обхватив голову руками. Слезы ручьем текли по ее лицу.

Через два дня Стас впал в кому. А еще через три арестовали Зою. Камеры наблюдения показали, что на втором авто за рулем находилась именно она.

На первом допросе Зоя рыдала без остановки и рассказала, что машина, в которой она была за рулем в тот день, являлась служебной. Пояснила, что у нее уже десять лет были права и иногда она ездила по делам колледжа. Она не собиралась убивать мужа, просто не справилась с управлением, на дороге было очень скользко, за день до этого шел дождь с мокрым снегом, а на следующий день подморозило, и дорога превратилась в каток.

— Почему вы скрылись с места аварии??? — не выдержав, на повышенных тонах спросила у нее женщина-следователь, которая вела дело.

— Я испугалась… Я очень испугалась! Я не знаю, почему я не осталась со Стасом, я думала, он погиб…

— А он и погиб. Пятнадцать минут назад звонили из больницы, ваш муж умер.

— Нет. Нет! Не-е-ет! — закричала Зоя и потеряла сознание.

Следователь оказалась порядочным и очень дотошным человеком. Она проверила показания Зои и выяснила, что та говорила правду и никакого умысла убивать своего мужа таким диким способом у нее не было. Во-первых, Станислав выехал в командировку неожиданно, она была не запланирована, а Зою от колледжа отправили в департамент образования тоже «на бегу». Вообще, ехать должна была не она, а младший бухгалтер, но та заболела. А во-вторых, если бы Зоя Вареник решила убить мужа, врезавшись в него, где гарантия, что он точно бы погиб? И где гарантия, что она сама бы не разбилась насмерть, а муж остался бы жив? Ее отпустили под подписку, чтобы она могла похоронить супруга и как-то прийти в себя. Но это не отменяло суда и, скорее всего, получения реального срока как минимум в колонии-поселении.

Она пришла к Ибрагиму на квартиру, Сашу пока отправила к свекрови. Как ни странно, та не стала обвинять в смерти сына нелюбимую невестку. Выяснилось, что виноват в аварии был Стас. Только вот она как-то сразу постарела лет на десять и буквально вцепилась во внука, который был очень похож на отца. Она все время гладила его по голове и шептала:

— Все обойдется, все как-нибудь обойдется, малыш… Ты только за руль никогда не садись.

Для пятнадцатилетнего Саши эта трагедия стала трагедией вдвойне. Как принять то, что любимая мама врезалась в машину любимого папы и тот умер, а матери грозит тюремный срок? Как это вообще можно принять и понять, неважно, в каком возрасте? А подростку — тем более. Ему безумно было жаль отца — всегда доброго, веселого, умелого и щедрого. Но не меньше было жаль маму, которую увезут в какую-то страшную колонию и, возможно, будут бить и морить голодом.

Ибрагим понял, что любимую женщину нужно спасать. А для этого нужны деньги. Большие. Не только для адвоката, но и для того, чтобы Зоя отделалась «условняком». Следователь, которая вела дело, взятки не брала принципиально, нужно было искать другие выходы на нужных людей. И тогда Ибрагим позвонил Ахмету Одывару.