Предел терпения - Челси Бикер Страница 161

— Разве люди сумеют понять, почему я так поступила?

Тело ослабело; мой отец прохлаждался в «Джимми» рядом с коробкой на сиденье. Внутри коробки – безусловное подтверждение того, что я сделала.

Невольно вырвалось:

— А если у меня заберут детей? Я убила человека. Украла твою личность. Вдруг я сама опасна? – Но на самом деле я знала правду. Пережитое только добавило мне безопасности. Сделало более внимательным и усердным родителем. Хотя в итоге неусыпная бдительность привела меня в эту точку и дальше уже не продвинет.

Селин вздохнула.

— Я не предлагала написать правду, Клов. Я предлагала написать историю.

* * *

Селин ходила у меня за спиной, пока я печатала. Я не могла вспомнить, чтобы раньше она ходила. В нашем детстве она всегда полулежала в кровати, укрытая одеялами. Теперь она превратилась в оголенный провод. Время от времени заглядывая мне через плечо, она взвешивала написанное. Советовала убрать неудачную строчку. Добавить подробностей. И наконец, когда мне показалось, что текст состоялся, прочитала его целиком. Повернулась ко мне. Вид у нее был разочарованный. Рассказ получился неубедительным. Все было кончено. Про себя я гадала, как сообщить детям, что их мать может сесть в тюрьму и уже никогда оттуда не выйдет. Как рассказать им, кто я на самом деле, кто они на самом деле?

— Чего-то тут не хватает, – заявила Селин.

Я знала, что она права.

— Подожди-ка, – попросила я. – У меня есть идея получше.

Когда я ее изложила, Селин пришлось согласиться.

— Но с одним условием, – предупредила я.

Мне нужно было сначала встретиться с тобой.

* * *

На следующее утро в тюрьме я увидела тебя в белом хлопковом костюме-двойке. Хотя ожидала другого цвета: агрессивно-неонового или унылого.

Кожа у тебя была загорелая и морщинистая, лицо представляло собой карту того, что с тобой сделал отец. Все это отпечаталось там. Но ты сохраняла элегантность. Волосы, длинные и прямые, с пробором посередине, обрели цвет чистого серебра. Ты выглядела как целительница, как ведьма в пустыне. Твоя фирменная помада «дикая орхидея» была нанесена идеально, но рот стал другим, словно втянулся сам в себя.

Ты закрыла лицо руками, спрятавшись, как ребенок. Прятки. Родительница. Ты все еще принадлежала мне. Мой муж завис рядом со мной, бедняга, и на лице у него застыла дружелюбная улыбка, но осанка была слишком прямой. Он в первый раз встречался с тещей. Момент, который я никогда не представляла. Наши дети, казалось, чувствовали себя комфортно, даже скучали, уже побывав тут накануне.

— Привет, бабушка, – поздоровалась Нова.

У меня сжалось горло. Вот уж не думала увидеть тебя и свою дочь в одной комнате. Мне следовало дотянуться до тебя, попытаться тебя обнять, но нас разделяли океаны стыда, твоего и моего. Жажда почувствовать твою любовь, наконец заполучить тебя предательски скрывалась в глубине души. Но на этой жажде держался весь мой мир. И сейчас ты стояла передо мной, создательница этого мира. Моя мать.

Ты посмотрела на моего мужа, но не сделала ни единого движения, чтобы встретиться с его протянутой рукой. Он медленно опустил руку.

— Он бьет тебя? – спросила ты.

— Нет, – отрезала я. – Ни разу не поднял на меня руку.

Ты кивнула, как будто скептически.

— Пожалуй, я научилась не доверять мужчинам, – сказала ты. А я подумала, но вслух не сказала: «Давно пора». – Малыши у тебя красавчики. Очень напоминают мне тебя. Словно заглядываешь в прошлое.