Кровавый вечер у продюсера - Николай Леонов,Алексей Макеев Страница 155

— Спасибо, Танечка, — тепло поблагодарил ее Евгений.

— Пожалуйста. Приятного аппетита, — улыбнулась девушка и скрылась вместе с подносом.

Мужчина тем временем открыл графин и наполнил рюмки.

— За встречу, — поднял он свою.

— За встречу, — повторил Крячко.

Они чокнулись и выпили. Алкоголь на вкус был действительно приятным. Стас не считал себя таким уж большим знатоком и ценителем подобной продукции (хотя его, было дело, уверяли в обратном), но здесь он действительно почувствовал, что напиток явно не в подвале за углом разливали. Оперативник взял ломтик лимона.

— Ну как? — осведомился Женя, который тоже закусил и подвинул к себе тарелку с салатом.

— Хорошо, — честно ответил Станислав. — Не бурда.

— Здесь бурду не подают, я это точно знаю, — не без нотки хвастливости заметил собеседник. — Да и не повел бы я тебя в «тошниловку» с бурдой. Чай, уже не юные, чтобы всякую отраву пить, хочется чего-то более хорошего по качеству.

— Женя, я в тебе не сомневался. — Крячко тоже почувствовал аппетит и принялся за салат.

— Спасибо за хорошие и честные слова.

— О чем же я хотел тебя спросить… — Стас прожевал и замер с вилкой в руке. — А, вспомнил. Я, когда про этого Синицына в Интернете искал, прочитал про скандал, который развязал журналист Борисов.

— А, Илюша, — усмехнулся Евгений. — Этот тип, кстати, ничем не лучше самого Синицына. Он, кажется, за кордон уехал.

— Не кажется, а именно уехал. Знакомый из той тусовки рассказал.

— И слава богу. Я, конечно, всех этих писак прекрасно понимаю. Они тоже свое дело делают и хлебушек не даром кушают. Но есть такие экземпляры, на которых смотришь и думаешь себе всякое. Не слишком цензурное.

— Такие, как ты говоришь, экземпляры есть везде. Даже у нас.

— А у нас, точнее, на моей бывшей работе, еще больше.

— Это верно. Слушай, а тот скандал как-то сильно ударил по Синицыну?

— Еще бы, — хмыкнул мужчина. — Он ведь судился с Ильей. Притом долго. Хотя суд выиграл. Но, сам понимаешь, репутацию это ему подмочило.

— Сильно?

— Ну, не сказать, чтобы особо сильно, — пояснил Женя, — но задело хорошо. Собственно, на этом фоне и начались дрязги между Синицыным и депутатами в гордуме, из-за которых он потом и положил на стол свой депутатский мандат. Казалось бы, вроде и отстоял свою правоту, но… — Он развел руками.

— Но брызги запачкали.

— Да, примерно так и есть.

— А откуда этот Борисов вообще раскопал про бандитское прошлое Синицына?

— Там разные версии есть. Самая распространенная — какие-то друзья Илюши оттуда, из Твери, ему рассказали. Вроде как даже веские доказательства ему предоставили.

— У него менты, что ли, друзья? — покосился на собеседника оперативник.

— Не сказал бы. Илья, к слову, с местными твоими коллегами был далеко не в дружеских отношениях. Он же по юности сильно по политике загонялся. Даже состоял в какой-то организации левого толка. Не с «лимоновцами» был, но тоже что-то такое. А у всей этой радикальной молодежи, сам знаешь, какое отношение к органам.

— Знаю, Женя, знаю. Все менты — козлы, а они все такие из себя святые борцы за правду и правое дело.

— Именно. Но потом Илья вроде как немного отошел от этого. Но, поскольку я его лично знаю, скажу так: Илюша всегда был себе на уме. Какие цели он преследовал — кто его знает.