Смерть с твоим лицом - Евгений Сухов Страница 15

— Спрошу так… С кем из них у Фрунзика Рубеновича были наиболее тесные отношения? Кто из них чаще всего бывал у вас дома? — заинтересованно осведомился Виталий Викторович.

Марине Казарян немного подумала и ответила:

— Я неплохо знаю заместителя моего мужа Фазылгарая Косарбекова. Он неоднократно бывал у нас дома, да и мы иногда ходили к нему в гости. Новый год, например, вместе отмечали. Приятный такой мужчина, семеро детей у него, все умненькие такие, прилежные… Директора межобластной базы хорошо знаю, его зовут Илья Зельдин. Они одногодки с мужем, разница в возрасте всего в один месяц. С его супругой Алевтиной мы дружим и частенько встречаемся даже без мужей, чтобы спокойно обо всем поговорить. Ходим в одну парикмахерскую, по магазинам, бывает… Иногда обедаем вместе, в театре бываем… Еще знаю бухгалтера отдела, который мой муж возглавляет… — Марине Арсеновна запнулась, неожиданно всхлипнула, как маленькая девочка, и поправилась: — Возглавлял… Его зовут Мавлихан Мавлютбекович… Фамилию не припомню. Он тоже порой бывал у нас с супругой…

— Спасибо, — поблагодарил женщину майор Щелкунов, полагая, что она довольно подробно ответила на его вопрос. И, выждав паузу, задал следующий: — Вы можете мне сказать, у вашего мужа имелись враги?

— Враги? Нет, что вы. — В голосе хозяйки квартиры не было ни капли сомнения. — Мой муж был спокойным, уравновешенным человеком. И все спорные вопросы — если они, конечно, возникали — предпочитал решать исключительно в дружеском разговоре. Он умел быть одинаково ровным с самыми разными людьми, со всеми договаривался и ладил. А потом, он столько добра людям сделал. И не перечислишь!

— Хорошо, скажу по-другому: а недоброжелатели у него были? Все-таки он занимал большую должность в тресте. Наверняка некоторые видели себя на его месте.

— А вы мне ответьте откровенно, у кого их нет? — Марине Арсеновна в упор посмотрела на майора Щелкунова. — Тем более на такой высокооплачиваемой работе, как у моего мужа. Тут платье новое купишь, так на тебя порой как на врага народа смотрят… Но я бы назвала их иначе — завистники! Не исключаю, что были завистники, если это то же самое, что недоброжелатели, — отвернувшись, произнесла Марине Арсеновна.

— Ну да, наверное, почти то же самое, — соглашаясь, кивнул майор Щелкунов. — Вы можете их назвать?

Повернувшись, вдова приложила к глазам платок и, скомкав его в ладони, печально посмотрела на майора:

— Вряд ли.

— Что так? Неужели не вспомните? — несколько удивленно взглянул на женщину Виталий Викторович.

— Таких можно полгорода насчитать, — незамедлительно прозвучал ответ.

Следовало отдать должное стойкому характеру Марине Арсеновны — она уверенно держала себя в руках, не поддавалась накатившему на нее отчаянию и глубокому горю. Такая выдержка давалась ей не без труда, что было заметно по ее побелевшим губам, по пальцам, сцепленным в крепкий замок, и вызывало невольное уважение. Окажись на месте Марине Казарян простая русская баба, она непременно заревела бы белугой — громко и безудержно, и допросить ее получилось бы через день, а то и через два… Что не однажды в практике майора Щелкунова происходило.

— А не получал ли Фрунзик Рубенович в последнее время от кого-нибудь какие-нибудь угрозы? — возобновил допрос начальник отдела по борьбе с бандитизмом и дезертирством.