Демон скучающий - Вадим Панов Страница 15

Возникла короткая пауза, воспользовавшись которой Вероника выкрикнула вопрос:

— Картина останется в экспозиции?!

— У нас нет причин её убирать.

— Выставка продолжит работу?!

— У нас нет причин её закрывать, – пожал плечами представитель «Манежа».

— Потому что сейчас выставка вызывает особенный интерес?!

— Потому что у нас нет причин её закрывать, – взяла слово третья участница пресс-конференции, арт-куратор выставки Лидия Дабре. – Мы все ошеломлены происходящим и пребываем в полной растерянности. Мы искренне хотим, чтобы исчезновение несчастного мальчика было раскрыто, преступник наказан, а родители Кости Кочергина узнали правду и обрели покой, которого их лишили восемь лет назад. Но будем откровенны: происходящее вокруг выставки не имеет отношения к её художественной ценности. Абедалониум – великий художник, который, возможно, хочет что-то нам сказать. Или уже сказал.

— И то, что он сказал, взбудоражило общество и привлекло дополнительное внимание к выставке, ведь так?

Ответить Лидия не успела – намёки на поднявшийся ажиотаж порядком утомили журналиста ТАСС, и он решил сменить тему:

— Кстати, что говорит о происходящем сам Абедалониум?

— Да! – поддержали его из зала.

— Вы с ним общались?

— Он дал комментарий?

Вопрос не мог не прозвучать, его ждали, и он вызвал понятное оживление в зале. До сих пор знаменитый художник не проронил ни слова, и журналисты надеялись на пресс-конференции услышать хоть какое-то заявление.

— Абедалониум знает, чей портрет написал?

— Абедалониум видел Костю перед исчезновением?

— Абедалониум причастен к его исчезновению?

— В настоящее время мы пытаемся получить комментарии художника, однако сделать это не так просто, как кажется, – дипломатично ответил заместитель директора «Манежа». – Как вы знаете, Абедалониум прилагает огромные усилия, чтобы оставаться инкогнито…

— Но ведь он написал портрет исчезнувшего мальчика.

— Вполне возможно, до того, как мальчик исчез.

— Полиция способна отыскать Абедалониума или нет?

— Мы работаем над этим, – коротко ответил представитель ГУВД.

— Вы его найдёте или нет?

— На всё требуется время.

— Но вы ищете?

— Вы уже выяснили его настоящее имя?

— Лидия, вы тоже ничего не знаете?

— Нет, – покачала головой Дабре. – К сожалению, мы не знаем ни настоящего имени Абедалониума, ни где он находится. Я предполагаю, что художник пребывает за границей.

— Но ведь Абедалониум совсем недавно давал интервью, – зачем-то сообщил какой-то блогер, знаменитый умением распаковывать подарки.

Глупое замечание осталось без комментариев, даже ехидных, поскольку всех интересовали ответы участников пресс-конференции, а не возможность позубоскалить над оплошностью коллеги.

— Как вы связывались с Абедалониумом до сих пор?

— Через немецкую юридическую компанию, – ответил представитель «Манежа».

— Им тоже неизвестно настоящее имя Абедалониума?

— Они уверяют, что нет.

— Как такое возможно?

— Современные технологии позволяют проводить обезличенные финансовые операции, подтверждая подлинность сделки различными способами.

— Абедалониум вообще существует?

— Приходите в «Манеж», – предложила Лидия.

Журналисты рассмеялись.

— Работа с иностранцами создаёт дополнительные трудности полиции?

— Безусловно, – подтвердил начальник пресс-службы ГУВД. – Проблемы есть и с потерей времени, и с разной оценкой тяжести возможного преступления. Однако мы надеемся, что ведущиеся в Европе дискуссии о легализации педофилии и других преступлений против детей не помешают немецким коллегам оказать нам всю возможную помощь, которая может понадобиться в ходе расследовании.