Башня Авалона - Майк Омер,К. Н. Кроуфорд Страница 15

Тут мой взгляд скользит по витринам, и меня осеняет.

— Ждите здесь, – бросаю я и спешу через дорогу в «Замок фейри».

Магазинчик набит странными диковинками. Статуэтки фейри с приклеенными к ним настоящими крыльями бабочек. Круглые бутылочки с яркими сиропами, обозначенными как зелья. Колоды гадальных карт с черепами и змеями. Книги на языке фейри в кожаных переплетах. Старинные карты их королевства.

Нет, не то. Поэтому я продолжаю искать, пока не нахожу то, что нужно. Хватаю и бросаюсь к столу. Женщина с аккуратным седым пучком пристально смотрит на меня поверх очков и требует семьдесят евро. Я плачý, стараясь не думать, сколько это часов работы в книжном магазине. Сейчас у меня есть дела поважнее. Продавщица складывает покупки в бумажный пакет, я спешу на улицу и передаю его Алеине.

— Надевайте.

Она заглядывает в пакет, ее губы кривятся.

— Но… зачем?

— Фейри-полукровка никогда не наденет крылья фейри, потому что это глупо. – Они выглядят дешево и нелепо, но являются идеальной маскировкой. – Я видела кучу гидов с такими крылышками. Многие здешние туристы ожидают увидеть такой реквизит, понимаете? Хотят почувствовать себя настоящими фейри. И если вы наденете это, то не будете выглядеть как настоящая фейри. С этими крыльями никто не подумает, что вы фейри. И вот еще корона с цветами…

— Ладно. Прекрасно. – Алеина выхватывает у меня пакет и вытаскивает блестящие розовые крылья с двумя заплечными ремешками. Когда она надевает их, я облегченно вздыхаю. Совсем другое дело. Странная одежда и заостренные уши Алеины теперь кажутся частью ее костюма.

— Замечательно, – хвалю я. – Подождем удобного момента. Пока начинайте изображать гида. А я отвлеку внимание. Идите, как только я начну.

Алеина заменяет меня в качестве гида, говоря на ломаном английском:

— Дамы и господа, это дом французского генерала. Он использовал смертоносное железное оружие. Он взорвал злобных фейри и разбросал их кровавые останки на дороге.

Худший гид на свете, но сойдет. Ее голос затихает, пока я спешу вниз по склону к причалам, где покачиваются на волнах парусники и яхты. Выжидаю несколько минут, пока полицейский не начинает спорить со старухой, забывшей документы. Его напарник остался один.

— Извините! – кричу я ему. – Изь-винь-ите!

Мусье? Common ça va?[10]

Я нещадно коверкаю французский, и полицейский явно морщится:

— Я говорю по-английски.

Мое первое инстинктивное желание – польстить:

— И вы очень хорошо на нем говорите! Mais je voudrais, uh… pratice mon français maintenant. Vous êtes très fashionable[11], – продолжаю я на ломаном французском.

Его взгляд становится жестким: значит, эта тактика на него не действует – только усиливает его подозрения. Европейцы ожидают, что американцы будут громкими и надоедливыми. Возможно, мне нужно усиленно изображать и то, и то…

— Я ищу что-нибудь… вы знаете, где… je voudrais[12] типа «Макдональдс» или еще что-то в этом роде?

— Нет, проходите, пожалуйста, – отмахивается он.

Но мне нельзя просто взять и уйти – от этого многое зависит. Нужно, чтобы он обратил на меня внимание. А что привлечет внимание человека лучше, чем ненависть?

— А в этой стране есть приличный шоколад? – интересуюсь я. – Во Франции его готовят совсем не так, как принято. Без обид, но я думала, что у вас хороший шоколад… Вы пробовали «Хершиз киссес»[13]? Они такие вкусные…