Сквозь другую ночь - Вадим Панов Страница 12

— Слишком молода, – уверенно бросил Русинов.

— Я тоже так сначала подумал, – сказал Феликс. – Но чего только в жизни не бывает.

Это утверждение Павел оспаривать не стал, его смущало другое.

— Убила и написала об этом книгу?

— Молода и талантлива, – пожал плечами Вербин. – Убила и ощутила приступ вдохновения.

— Ты сейчас прикалываешься? – нахмурился Павел.

— Разве ты не рассматривал такую версию?

— Рассматривал до тех пор, пока не увидел Таисию, – ответил Русинов. – А тебе нужно прочитать книгу, я, кстати, тебе её принёс. Среди пяти убийств есть такие, которые мог совершить только мужчина.

— Только? – недоверчиво прищурился Феликс.

— Ну, по ощущениям, – поразмыслив, сдал назад Павел.

Продолжать спор Вербин не стал, в конце концов, для начала и в самом деле следовало прочитать книгу. Поэтому вернулся к личности писательницы:

— Какой она тебе показалась?

— Амбициозной. Нормальной. Не дёрганой. – Русинов достал очередную сигарету. – Чёрт! А ведь на «гражданке» я почти бросил курить.

— Думать меньше приходится, – поддел его Феликс.

— Да пошёл ты, – беззлобно ругнулся Павел, щёлкая зажигалкой. – Так вот, у нас с Таисией получился довольно простой разговор, я ведь уже не при делах, не могу общаться с людьми так, как требует ситуация. Она это поняла и вела себя достаточно свободно. Раскованно. Если честно, я не очень хорошо в ней разобрался. В какие-то моменты Таисия казалась простой девчонкой, выдумавшей интересную историю и растерявшуюся от того, что ею заинтересовались профессионалы. А в другие моменты создавалось ощущение, что она со мной играет. В общем, как обычно с женщинами. – Павел посмотрел Феликсу в глаза: – Что скажешь?

— Ты глубоко в этом?

— Просто ковыряюсь.

— А ко мне зачем пришёл?

— А тебе ещё не стало интересно?

Здесь он Вербина подловил: стало. Потому что если для подозрений Русинова есть хоть какие-то основания, то они, получается, пять лет назад прозевали атаку дерзкого и хладнокровного «серийника». А значит, есть вероятность, что рано или поздно он нанесёт следующий удар. И скорее «рано», чем «поздно». Но это в том случае, если роман Калачёвой только прикидывается художественным произведением, а в действительности является документальным…

— Паша, повторю: ты задал Калачёвой правильные вопросы и получил на них правильные ответы. Ты проверил, что стоит за ответами, и выяснил, что девчонка действительно копалась в архивах. Что дальше? Возобновлять дела только из-за того, что талантливая писательница провела глубокий анализ старых материалов и предложила интересную версию? Этого нам никто не позволит. Мы можем…

— Я могу, – перебил Феликса Русинов. – Ты это хочешь сказать?

— Да, – спокойно подтвердил Вербин. – Ты – можешь. Мы пока нет. Я на твой рассказ повёлся, Шиповник скорее всего тоже поведётся. Но оснований для работы у нас никаких.

— Ты не веришь, что такое возможно?

— Я не погрузился в дело так глубоко, как ты, – уточнил Феликс. – Но мне стало интересно.

— Я знал, что ты так скажешь. – Павел глубоко затянулся. – На самом деле, я пришёл не за помощью, а поделиться и послушать совет. Катюхе я ничего рассказать не могу, она дико рада, что я оставил всё это… До сих пор рада. Говорит, впервые за много лет стала спать спокойно. Если она узнает, чем я занимаюсь, будет скандал. И она точно потребует, чтобы я прекратил расследование.