Ворон против стаи - Владимир Колычев Страница 11

— Но, в общем, ты правильно все поняла. Но я никого не убивал. Это все неправда.

— Так я же не утверждаю! — Голос у Регины дрожал.

Женщины сильны задним умом, который включается после того, как свое слово скажет язык. И перед тем, как слово возьмет товарищ Маузер.

— Никогда никому это не говори… Или уже сказала? Кобрину?

— Кобрину?! Я?! Да никогда в жизни!..

— Но ты о нем что-то знаешь?

— Ну, это совсем другое, с тобой никак не связанное.

— Что — совсем другое? Кому Кобрин задолжал кучу денег? Кому конкретно?

— Казино он задолжал.

— А кто ему долг простил? Кто конкретно говорил с ним, кто конкретно покупал его?

— Кто конкретно? Ну, Барысь.

— Я ничего не слышал, ты мне ничего не говорила.

Макс всего два года в Моложайске, но уже знал о его тайнах больше, чем коренной житель. Знал, кто такой Барысь, жирная самодовольная морда, с глазами кота во время масленицы. Кот Баюн, умный, хитрый, коварный. Все проститутки в городе под ним.

— Нет, конечно! — закивала Регина.

— Не переживай, я тебя не сдам.

— Не надо!

— Хотя наговорила ты, конечно.

— Никому бы не сказала.

— А мне сказала, — Макс смотрел на Регину с улыбкой, с которой обычно раздевал женщин. И не только глазами.

— Потому что под впечатлением была… Раньше была.

— Когда раньше?

— Ну, я же не просто так тогда в суд пришла. Плевать я на Матильду хотела… — Регина запнулась и отвела взгляд.

— На меня пришла посмотреть?

— Ну, интересно стало, — на ее нежных щечках выступил румянец. Неожиданное явление для проститутки.

— После того как Маламут наговорил?

— Не знаю никакого Маламута!

— Это правильно, так и говори! — кивнул Макс.

— Не надо тянуть меня за язык! — чуть ли не истерично сказала Регина.

— Я, наоборот, говорю, молчи! — засмеялся он.

— А все равно за язык тянешь!..

— Кофе!

На плите закипел кофе, Регина резко развернулась, схватила турку, но удержать не смогла. Турка могла перевернуться и обжечь ее кипятком. Но Макс ее поймал. А поймал за раскаленный ковш. Обжегся, конечно, но виду не подал, что больно. Стоял и держал турку, пока Регина не отошла в сторону. Только тогда он поставил ковш в мойку.

— С ума сошел! — Девушка восторженно смотрела на него.

Рука обожжена, а ему хоть бы хны. Стоит и смотрит на нее, как йог, проглотивший раскаленный гвоздь. Как будто и не больно ему ничуточки. А ведь больно, чертовски больно. И ожог есть, и кожа облезет, но будь что будет.

— Маламут говорил, что ты шальной, мне интересно стало… Откуда он тебя знает?

— Любопытная ты, это плохо.

— Я никому ничего не скажу!

— Мне скажи. Кобрин тебя обижал?

— Сволочь он. А чего это я стою? — вдруг всплеснула руками Регина. — У тебя же ожог! Маслом нужно намазать!.. Я сейчас!

— Маслом-то как раз и не нужно, — засмеялся Макс, подставляя руку под холодную воду.

— А чем нужно?

— Кофе. Можно растворимый.

За чашкой кофе Макс еще раз поговорил с Региной о Кобрине и наконец собрался уходить. В прихожей она притерлась к нему, нежно провела рукой по плечу. И сладко-сладко на ушко произнесла:

— Может, останешься?

Макс кивнул. Он очень хотел остаться. Но не остался. Регина опасна. Тем, что к ней можно привязаться. А он себе такого позволить не мог. Поэтому он не просто уходил от нее, а убегал. И от нее убегал, и от себя.

…Утром ровно в девять он уже проходил через вертушку дежурной части. И Кобрин не заставил себя ждать. Подбородок слегка распух после удара, но в целом все в порядке.