В ожидании Большой волны - Саша Южный Страница 106

— А баржа?

— Пошла на дно. К счастью, легла неглубоко. Даже рубку не скрыло. Спустя день её обнаружили люди Араба, подняли и переставили сюда.

— Всем вдруг понадобилась баржа?

— Как прикрытие.

Буш затянулся сигарой.

— Когда я вернулся в город, Араб предложил мне открыть на барже ресторан. Время было трудное. Работы нет. Я согласился.

— Выходит, они тебя выручили?

— Скорей я их. Документов на баржу у них не было, хозяин, то есть я, неизвестно где. То ли жив, то ли мертв. Трупа нет. Дело не закрыть. В такой ситуации не развернёшься. А когда появился я, они открыли серьёзный бизнес – контрабанда бриллиантов и сигар.

— Похоже, ты влип.

— Это куда ни шло. Но недавно они решили печатать деньги прямо в трюме и сплавлять их по реке. Это уже другая статья, а я хозяин баржи и сидеть мне. Они-то разбегутся с полными карманами.

— И что теперь?

Буш затянулся сигарой, его взгляд скользнул по барже, по её верхней палубе.

— Да есть один план! Но сам не проверну. Расскажи лучше, как ты? Про тюрьму, значит, правда? Думал, болтают. Только вышел и обратно. Несправедливо.

— Скажи, Зак, а когда судьба обходилась с нами справедливо?

Буш промолчал. И вместо ответа предложил пойти в каюту, отметить встречу.

Носовая каюта была тесновата, но сохранившаяся отделка из дерева придавала ей некоторый уют. Буш достал из шкафа бутылку вина, наполнил бокалы.

— За свет и музыку!

Луи грустно улыбнулся.

— За свет и музыку.

— Я часто вспоминаю те времена, – сказал Буш.

— Я тоже.

— На чём добирался?

— Меня подвезла Наташа.

— Это та Наташа, которая нас спасла?! Она что, подобрала тебя по дороге?

— Нет. Она специально приехала за мной в Лос-Анджелес.

У Буша отвалилась челюсть.

— Вот это да!!! Это же… это же… Ты что, не понимаешь?

— Я боюсь даже подумать. Завтра вечером даю концерт у Сальваторе в саду. Специально для Наташи. Но это одна сторона дела, так сказать, приятная. А есть другая. Год назад Сальваторе отправил меня в Лос-Анджелес с неким дорогим предметом. Естественно, «за счёт заведения». Мне это было на руку. Ведь труба Н’Гобы, которую он завещал мне, находилась тоже в Лос-Анджелесе. Да и возможность заработать была не лишней. Я в тот момент основательно сидел на мели. А других вариантов не было. Смущала ценность предмета и строгая конспирация моего вояжа. Но видно в хозяйстве Сальваторе имелся стукач. Предмет я доставил по нужному адресу, но передать не успел. Перед домом на меня напали. Вышло ещё хуже, чем меня бы просто ограбили, потому что в результате нападения вазы не оказалось ни у грабителей, ни у меня. Была ещё третья заинтересованная сторона. Но, как я понял, у них вазы— тоже нет. Ни у кого нет. И наверняка все они об этом знают. Может, я вообще не привозил её в Лос-Анджелес, а закопал где-нибудь по дороге или спихнул по пути первому попавшемуся покупателю. Вообще всё странно в этом деле.

— Что именно? – спросил Буш.

— Торчат сразу несколько концов, за какой тянуть непонятно. Да и боязно. Вытянешь что-нибудь на свою шею.

— Вот видишь, всё складывается, и ничего странного. Сальваторе договорился насчёт тебя с директором тюрьмы, потому что знал, что встречать тебя будут и другие люди. А так он оставил конкурентов с носом.

— Точно! И послал за мной Наташу, зная, что теперь ей ничего не угрожает. И что к ней в машину я сяду с лёгкой душой.