Трофей из преисподней - Александр Тамоников Страница 21

— Стой! — скомандовал Шелестов, и Михаил резко свернул в кювет, глуша мотор.

Оперативники стали занимать позиции для обороны, стараясь отойди подальше от машины, которая в условиях боя была слишком хорошей мишенью. Но это было только привычное поведение в условиях возможной опасности. Бой происходил в узком пространстве у въезда на мост. Картина, увиденная ими, была странной и оттого еще более жуткой. У немногочисленных заграждений из мешков с песком и опрокинутой телеги отчаянно отстреливалась горстка пограничников в выгоревших зеленых фуражках. А атаковала их, судя по внешнему виду, группа местных мужиков в выцветших, заплатанных рубахах, в потертых пиджаках и картузах. Они двигались с неестественной для крестьян выучкой и слаженностью, атакуя цепко, короткими перебежками, расстреливая позиции пограничников из немецких автоматов и с криками по-русски, но с чужой интонацией.

— Гражданские? — Коган обернулся к Шелестову. — Что за чертовщина!

— Какая, к чертям, чертовщина! — сквозь зубы процедил Максим. — Диверсанты! Враги, переодетые в мирных жителей! Видишь, как ложатся? Как стреляют? Это не мужики из станицы!

Они опоздали. Пока оперативники короткими перебежками под огнем пытались зайти с фланга, бой достиг своего кровавого апогея. Один из «мужиков» метнул гранату, и пулемет на позициях пограничников захлебнулся. Но все же оперативники вовремя вмешались в бой. Поняв, что их атаковали со стороны проселка, диверсанты сразу правильно оценили ситуацию — прорваться на другой берег им не удастся. Под прикрытием дыма и пользуясь неразберихой, атакующие начали отход, отстреливаясь, но не панически, а по-волчьи — отступая к густым зарослям лозняка у реки. Они уходили, прикрывая друг друга, унося раненых.

Оперативники дали несколько длинных очередей, но тени в гражданском уже растворялись в степной дымке, словно мираж. Лишь трое остались лежать на раскаленной земле. Шелестов и Сосновский принялись быстро осматривать тела, а Коган и Буторин бросились к раненым пограничникам. Воздух был густ от едких запахов пороха, гари и свежей крови. Злые пограничники под командованием лейтенанта стали осматривать телегу, брошенную диверсантами. Оказалось, что враг, маскируясь под местных жителей, пытался перейти мост, когда поступил приказ остановить всех и освободить переправу для прохождения воинской части. В этот момент диверсанты и атаковали охрану моста.

— Живые есть? — Шелестов осматривался на мосту, бросая взгляды в сторону пограничников, которые спустились к воде. — Неужели ни одного живого, хоть раненого?

— Есть живой! Вон, товарищ майор! — Бледный пограничник, которому перевязывали руку, стал тыкать пальцем вниз в сторону камыша, откуда двое его товарищей вытаскивали мокрого человека в гражданской одежде.

«Мужик» в грязной порванной косоворотке попытался вырваться, но один из пограничников ударом приклада между лопатками опрокинул диверсанта на землю. Его скрутили, грубо прижав лицом к земле. Он хрипел, вырывался, бормоча что-то невнятное по-русски. Когда пленного подняли, Сосновский и Шелестов подошли к нему вплотную.

Пленный, немолодой мужчина с трехдневной щетиной на щеках и подбородке, с обветренным лицом, дышал тяжело, глядя исподлобья. Простая крестьянская одежда, но не с чужого плеча, а своя, ношеная. Это было очевидно. Неужели предатель из местных?