Пятнадцать лет молчания - Сергей Иванович Зверев

Пролог

Пятнадцать лет назад

Архипелаг Новая Земля

Ветер здесь, казалось, рождался не из воздуха, а из ледяного безмолвия, что простиралось до самого полюса. Он не свистел — он выл, низко и протяжно, словно сама планета скорбела о чем-то безвозвратно утраченном. Это был звук абсолютного нуля, звук конца мира. Белая мгла — не снег, не туман, а нечто среднее, взвесь из микроскопических ледяных игл — пожирала небо и землю, сокращая видимость до трех метров, а Вселенную уменьшала до размеров собственного противогаза ГП-7В.

Именно в этой каше, в этой ледяной суспензии и застрял тогда Дмитрий Захаров.

Его отряд, восемь человек, вмерз в склон безымянного плато, как мухи в янтарь. Операция «Снежный щит». Звучало громко. На деле — рутинная, с точки зрения стратегов из теплых кабинетов, проверка нового арктического обмундирования «Ратник-Арктика» и навигационной системы «ГЛОНАСС-К» с планшетом «Эльбрус-4С» в противоударном кейсе «Броня-Компакт».

Но «ГЛОНАСС-К» час назад захлебнулась и умерла, выдав на экран тактильного планшета «Эльбрус-4С» Захарова последнюю, насмешливую надпись: «СБОЙ ОПРЕДЕЛЕНИЯ МЕСТОПОЛОЖЕНИЯ. ПОИСК СИГНАЛА».

Они были слепы и глухи.

Захаров приник к прицелу на СВДС, но видел лишь белую кипящую стену из снежной взвеси. Температура упала до отметки в минус сорок пять градусов, и металл СВДС, казалось, прожигал рукав специального арктического камуфляжа «Горка-Арктика» даже через утепленную перчатку. Дыхание, вырываясь из-под маски ГП-7В, мгновенно превращалось в ледяную пыль, оседая инеем на шерстяной балаклаве «Маска-Норд».

— «Пульс», я — «Вулкан». Прием. — Его голос, искаженный радиопомехами и ветром, был последней попыткой докричаться до мира живых через УКВ-станцию. — Повторяю: «Пульс», я — «Вулкан». Навигация мертва. Уточните координаты. Какова наша цель?

В ответ — лишь шипение космического холода, сливавшееся с воем ветра. Эфир был пуст. Мертв. «Красуха-4М» — портативный комплекс РЭБ — глушил все волны в радиусе 10 км.

— Черт! — рявкнул сержант Морозов, самый молодой в отряде, прижимая к уху ладонь в толстой рукавице, словно это могло помочь. — «Пульс», ответьте! Где эти чертовы координаты? Вы нам их вчера по защищенному каналу сулили!

Захаров сорвал очки «Тепловик-Н» — они все равно замерзали, превращаясь в две ледышки. Его лицо, обветренное, с жестким ртом и еще молодыми глазами, в которых уже тогда поселилась легкая усталость от происходящего абсурда, на мгновение оказалось открыто стихии. Ледяные крупинки впились в кожу, как крошечные раскаленные иглы. Он моргнул, пытаясь прояснить взгляд, пронизать эту белую тьму.

— Спокойно, сержант. — Голос у него был ровным, но внутри все сжалось в ледяной ком. — Эфир глушат. Неестественно глушат. «Леер-3» — мобильный комплекс — маскирует шум под фоновый.

— Кто? Кому мы тут можем помешать? Моржам? — выдавил Морозов.

Именно тогда из белой мглы прямо перед ними выросла тень.

Низкая, приземистая, нечеловеческих пропорций. Захаров инстинктивно вскинул автомат «АК-74М», его палец лег на спусковой крючок. Но это был не враг.

Это был их грузовик — арктический вездеход, брошенный ими полчаса назад, когда он напоролся на скрытую полынью и лед под ним начал трещать. Они отошли от него, пытаясь пешком выйти на точку сбора. И теперь он стоял перед ними как призрак, накренившись на пробоину в левом борту.