После развода с драконом. Будешь моей в 45 - Анна Солейн Страница 123

Только бы услышать заветное “хочу все вернуть”.

— Элли. Ты будешь моей…

Не дав договорить, я залепила ему пощечину.

— Ауч, — зашипел Гидеон, потирая щеку.

Золотые глаза с вертикальными зрачками предупреждающе блеснули, как у озлобленного хищника.

Никто и никогда не смеет бить дракона, если не хочет стать его кровным врагом до конца дней.

Сейчас мне было плевать на это.

— Ты с ума сошел? — выпалила я. — Какое — вернуть?

Гидеон прищурил светящиеся желтым в темноте глаза.

Он щелкнул пальцами — и воздух вокруг стал плотнее.

Полог тишины. Теперь никто не сможет услышать то, что мы говорим.

Удобно все-таки владеть магией.

От этих мыслей во рту стало горько.

— Элли…

— Какое — люблю тебя?

— Послушай…

— Знаешь, когда ты в последний раз говорил, что любишь меня?

— Я говорил тебе это каждый день, и…

— В тот день, когда я увидела твои руки, шарящие под юбкой той шалашовки.

— Она…

— Ах, прости, Офелии! И что ты мне тогда сказал…

— Элли, замолчи.

— Нет уж, ты сам спросил! — зашипела я. — Так вот, в последний раз, Гидеон, ты признался мне в любви в тот же день. Я точно помню, что ты тогда сказал — а ты?

— Элли…

— Отлично, я напомню. Ты сказал “Я люблю тебя, ты моя истинная. Ты должна радоваться тому, как все сложилось. У тебя будет все, чего бы ты ни пожелала, — как и всегда. Но будь добра, не мешай мне жить”. Разве это не слова, о которых мечтает каждая?

Повисла пауза, я тяжело дышала, на глазах выступили слезы, горло сжималось. Хотелось закатить скандал. Обстоятельный такой, с битьем посуды, криками, истерикой.

Но... Да пошло бы оно все!

— Не неси чепухи. Я не хочу больше играть в эти игры. Слишком поздно.

Когда-то. Когда-то я так сильно этого хотела. Мое сердце было разбито на миллион острых осколков, у меня не было ничего, кроме меня самой, испуганной до истерики беременной Лины и Гаррета, который заботился о нас обеих с грубоватой мужской лаской и боролся с собственными напоминающими зеленого змия демонами, — и я ужасно хотела, чтобы Гидеон меня вернул.

Чтобы обо всем пожалел.

Я снова потянулась к ручке двери, но Гидеон меня остановил.

— Игры? Какие игры, Элли. Я с тобой не играю. И если ты перестанешь впадать в истерику, то ты это поймешь.

— По-твоему, у меня нет повода для истерики? Если я начну их перечислять, мы закончим к весне. Нет, Гидеон. Это — быть леди Ферли — больше не для меня. Хватит.

— Ты была счастлива.

— Ты думаешь? — вскинула взгляд я.

В последние годы я часто размышляла об этом. А была ли я счастлива?

Вокруг было темно, я видела только контуры фигуры Гидеона и его светящиеся глаза. А вот он с его зрением хищника наверняка мог разглядеть каждый взмах моих ресниц.

Вокруг кареты звучали обеспокоенные приглушенные голоса — лакей явно вызвал подкпрепление, чтобы выкурить этих Ферли из кареты. Бал открытия Зимнего сезона еще даже не начался — а уже шел куда-то не туда.

— Что ты имеешь в виду? — бросил Гидеон.

Он все еще держал в руках коробку с кольцом, камень в темноте был почти не виден.

— Я… — Я покачала головой. — Наверное, была. Я слишком сильно тебя любила — для меня было радостью просто то, что ты рядом. Это было самым большим счастьем. Но…

— Если ты хочешь поговорить об Офелии…

— Вот уж о ком я никогда в жизни не захочу поговорить, — усмехнулась я. — Нет. Я… я столько подстраивалась.