После развода с драконом. Будешь моей в 45 - Анна Солейн Страница 121

Взгляд был мутным от боли.

— У тебя опять мигрень. Почему не сказал?

Я потянулась к голове Гидеона обеими ладонями, ругнулась — забыла снять перчатки, вот растяпа!

Замерла, встретившись взглядами с Гидеоном, и мгновенно пришла в себя.

Что за хрень? Что я делаю?

— Я…

Я поспешила опустить руки и спрятать их в складках платья.

Ладони не светились, но… но я точно знала, что должны были.

Почему?

Откуда я это знала?

Почему я вообще потянулась к его вискам? Что собиралась сделать? И с чего взяла, что у Гидеона мигрень? У него их никогда не было.

Я не могла ответить ни на один из этих вопросов.

— Элли?

Я зажмурилась и тряхнула головой. Карета тронулась, вороная лошадка, морда которой снова оказалась рядом с моим окном, заржала.

— Как ты себя…

— Я когда-нибудь лечила тебя от мигреней… — Я запнулась. — Магией?

Идиотский вопрос. У меня когда-то было три капли дара, а потом и они исчезли. Какое еще лечение? Меня хватало только на то, чтобы цветы не вяли на несколько дней дольше — вот и всех способностей.

— Нет, — после паузы откликнулся Гидеон. — Никогда.

Я кивнула.

Ну конечно. Глупый вопрос.

Остаток времени, пока карета со скоростью улитки двигалась ко дворцу, мы проделали в молчании.

Гидеон хмурился, и я могла бы поклясться, что у него раскалывается голова. У него с детства мигрени, хоть он это и скрывает ото всех: для дракона непростительная слабость.

С чего я это взяла? За все время нашего брака у Гидеона голова болела разве что после лишнего бокала вина, и то недолго.

Мысли путались, от испуга по спине бегали мурашки. Мне казалось, что я схожу с ума.

В карете было прохладно, все-таки сегодня официально началась календарная зима, хоть снег еще и не выпал.

Из наших ртов вырывались облачка пара, а еще мне показалось, что я боковым зрением вижу несколько искорок, парящих вокруг меня в воздухе.

— Ты это заметил? — выпалила я, оглядываясь.

— Что именно?

— Это… неважно.

Искорки исчезли.

Господи, я правда с ума схожу. Уже и видения!

Скорее бы закончился этот дурацкий бал. Я и в лучшие-то времена их не любила, а уж сейчас, когда на нас будут все пялиться… Бр-р-р…

Ладно.

Нужно просто пережить этот вечер.

Наконец в окне появились высокие витые ворота дворца. Карета въехала в них и, проехав мимо выключенного сейчас фонтана, остановилась у высокого дворцового крыльца.

Дверь открылась, лакей в ярко-алой ливрее низко поклонился.

Ну, с богом.

Я перевела взгляд на Гидеона: по правилам этикета он должен был выйти первым и подать мне руку.

Вместо этого Гидеон почему-то сидел неподвижно и вертел в руках небольшую бархатную коробочку.

— Ну? — поторопила я. У ворот дворца по-прежнему стояла очередь из карет, а мы задерживали движение. — Гидеон?

— Дайте нам еще минутку, — попросил он и вдруг закрыл дверь.

От удивления у меня, как и у оставшегося снаружи лакея, открылся рот.

— Что ты делаешь?

— Мне нужно с тобой поговорить, — напряженно ответил Гидеон.

Сердце рухнуло в пятки. Неужели?

— Про… про то, что случилось? Тогда, когда…

— У меня есть для тебя подарок.

Да чтоб тебя. Нашел время! Сердце, которое несколько секунд как будто вовсе не билось, сейчас пустилось в галоп.

— А потом нельзя как-нибудь? — раздраженно выпалила я. — Идем, пока нас аристократичная очередь аристократично не прибила.